Часть первая

У него имеются куртка, книга, которую всегда можно обменять на другую, отара овец. Однако, самое главное - то, что исполняется самая его заветная мечта: он путешествует. А когда ему наскучат поля Андалусии, всегда можно продать овец и стать моряком. К тому времени, когда ему надоест плавать, он узнает другие города, других женщин, другие способы быть счастливым.

"Я не знаю, как ищут Бога в семинарии", - подумал он, глядя на восходящее светило. Сантьяго все-гда старался отыскивать новый путь. И в этой церкви ему еще ни разу не случалось ночевать, хотя в здешних краях бывал он часто.

Мир огромен и неисчерпаем: пусть овцы ведут его - обязательно выведут к чему-нибудь интерес-ному. "Всё дело в том, что сами-то они не понимают, что каждый день пролагают новые пути, что ме-няются пастбища и времена года, - они заняты только едой да питьем".

"Может быть, и мы такие же, - думал пастух. - Ведь я и сам ни разу не подумал о других женщи-нах с тех пор, как познакомился с дочкой суконщика". Он взглянул на небо, прикинул - выходило, что он еще до обеда будет в Тарифе.

Там обменяет свою книгу на другую, потолще, наполнит фляжку вином, побреется и острижется. Надо подготовиться к встрече с дочкой суконщика. А о том, что какой-нибудь другой пастух опередит его и попросит ее руки, он старался не думать.

"Жизнь тем и интересна, что позволяет сны сделать явью", - думал Сантьяго, поглядывая на нe6o и прибавляя шагу. Он вспомнил, что в Тарифе живет старуха, которая умеет толковать сны. Пусть-ка рас-скажет, что значит сон, уже во второй раз приснившийся ему.

Старуха провела гостя в заднюю комнату, отделенную от столовой занавесом из разноцветных пла-стмассовых шнуров. В комнате стояли стол и два стула, а на стене висело изображение Сердца Христо-ва. Хозяйка села сама, усадила Сантьяго, потом взяла его за обе руки и вполголоса прочитала молитву. Похоже, что молитва была цыганская. Пастуху часто встречались цыгане - они, хоть овец и не пасли, тоже бродили по свету.

А люди говорили, что живут они обманом, что продали душу дьяволу, что воруют детей, и те потом становятся в их таборах невольниками. Сантьяго сам в детстве до смерти боялся, что его украдут цыга-не, и теперь, когда старуха взяла его за руки, страх этот воскрес.

"Но ведь здесь - святое Сердце Иисусово", - подумал он, стараясь успокоиться и унять дрожь. Ему не хотелось, чтобы старуха заметила, что ему страшно. Он прочитал про себя "Отче наш".

- Как интересно, - сказала старуха, не сводя глаз с линий его руки, и вновь замолчала. Юноша за-беспокоился еще сильней. Руки затряслись еще больше, и он поспешно отдернул их.

- Я не за тем пришел, чтобы ты мне гадала по руке, - сказал он, жалея, что вообще переступил по-рог этого дома: не лучше ли будет заплатить, сколько скажут, да идти восвояси. Слишком большое зна-чение придал он своему сну.

- Знаю. Ты пришел, чтобы я растолковала тебе твой сон, - ответила цыганка. - Сны - это язык, на котором говорит с нами Господь. Когда это один из языков мира, я могу перевести с него. Но если Господь обращается к тебе на языке твоей души, он будет внятен тебе одному. Однако деньги за совет я с тебя всё равно возьму.