Часть первая

Время текло незаметно, и Сантьяго хотелось, чтобы день этот не кончался никогда, чтобы лавочника одолевали покупатели и чтобы ждать стрижки пришлось бы дня три.

Никогда прежде не случалось ему испытывать такого, как в эти минуты, - ему захотелось остаться здесь навсегда. С этой черноволосой девочкой дни не были бы похожи один на другой.

И вот теперь до назначенного срока оставалось всего четыре дня. Он радовался предстоящей встрече и в то же время тревожился: а вдруг девочка уже позабыла его? Много пастухов гонит через их городок свои стада.

- Это неважно, - сказал он своим овцам. - Я тоже видел других девчонок в других городах. Но в глубине души он сознавал, что это очень даже важно. И у пастухов, и у моряков, и у коммивояжеров всегда есть один город, где живет та, ради которой можно поступиться радостью свободно бродить по свету.

Уже совсем рассвело, и Сантьяго погнал отару в ту сторону, откуда вставало солнце. "Хорошо ов-цам, - думал он, - ничего не нужно решать. Может быть, поэтому они и жмутся ко мне". И вообще ничего не нужно - были бы вода и корм. И покуда он знает лучшие в Андалузии пастбища, овцы будут его лучшими друзьями.

Пусть дни неотличимы друг от друга, пусть время от восхода до заката тянется бесконечно, пусть за всю свою короткую жизнь они не прочли ни единой книги и не понимают языка, на котором люди в го-родках и селах пересказывают друг другу новости - они будут счастливы, покуда им хватает воды и травы.

А за это они щедро отдают человеку свою шерсть, свое общество и - время от времени - свое мя-со. "Стань я сегодня диким зверем и начни убивать их одну за другой, они поняли бы что к чему лишь после того, как я перебил бы большую часть отары, - думал Сантьяго.

- Они больше доверяют мне, чем собственным своим инстинктам. И только по той причине, что я веду их туда, где они найдут корм и воду".

Он сам удивился тому, какие мысли лезут ему сегодня в голову. Может, это от того, что церковь, где в ризнице вырос сикомор и где он провел ночь, была проклята? Сначала ему приснился сон, который он уже видел однажды, а теперь вот поднялась злоба на верных спутниц.