Часть первая

Юношу звали Сантьяго. Уже начинало смеркаться, когда он вывел своих овец к заброшенной полу-развалившейся церкви. Купол ее давно обвалился, а на том месте, где была когда-то ризница, вырос ог-ромный сикомор.

Он решил заночевать там, загнал через обветшавшую дверь своих овец и обломками досок закрыл выход, чтобы стадо не выбралось наружу. Волков в округе не было, но овцы иной раз разбредались, так что целый день приходилось тратить на поиски заблудшей овечки.

Сантьяго расстелил на полу свою куртку, под голову подложил книгу, которую недавно прочел, и улегся. А перед тем как заснуть, подумал, что надо бы брать с собой книги потолще: и чтения хватит на больший срок, и подушка получится пышней.

Он проснулся, когда было еще темно, и сквозь дырявую крышу увидел, как блещут звезды. "Еще бы поспать", - подумал Сантьяго. Ему приснился тот же сон, что и на прошлой неделе, и опять он не ус-пел досмотреть его до конца.

Он поднялся, выпил глоток вина. Взял свой посох и стал расталкивать спящих овец. Однако большая их часть проснулась в тот самый миг, когда и он открыл глаза, будто какая-то таинственная связь суще-ствовала между ним и овцами, с которыми он уже два года бродил с места на место в поисках воды и корма.

"Так привыкли ко мне, что выучили мои привычки", - сказал он про себя. Потом поразмыслил не-много и решил, что, может быть, всё наоборот: это он научился применяться к овечьему распорядку.

Однако, иные овцы вставать не спешили. Сантьяго дотрагивался до них кончиком посоха, окликал каждую по имени - он был уверен, что они отлично понимают всё, что он говорит им.

И потому он иногда читал им вслух то, что ему особенно нравилось в книжках, или рассказывал, как одинока жизнь пастуха, как мало в ней радостей, или делился с ними новостями, услышанными в горо-дах, по которым ему случалось проходить.

Впрочем, в последнее время говорил Сантьяго только об одном: о девушке, дочке торговца, жившей в том городе, куда он должен был прийти через четыре дня. Он видел ее только однажды, в прошлом году.

Лавочник, торговавший сукном и шерстью, любил, чтобы овец стригли прямо у него на глазах - так будет без обману. Кто-то из приятелей Сантьяго указал ему эту лавку, и он пригнал туда своих овец.

"Хочу продать шерсть", - сказал он тогда лавочнику. А у прилавка толпился народ, и хозяин по-просил пастуха подождать до обеда. Сантьяго согласился, сел на тротуар, достал из заплечной котомки книжку.

- Вот не думала, что пастухи умеют читать, - раздался вдруг рядом с ним женский голос. Он поднял голову и увидел девочку - истую андалусийку по виду: волосы черные, гладкие и длинные, а глаза такие, как у мавров, покоривших в свое время Испанию.

- Пастухам незачем читать: овцы научат большему, чем любая книга, - отвечал ей Сантьяго. Так слово за слово они разговорились и провели в беседе целых два часа. Она рассказала ему, что приходит-ся лавочнику дочерью и что жизнь у нее скучная и дни неотличимы один от другого.

А Сантьяго ей рассказал о полях Андалусии, о том, что слышал в больших городах, по которым про-легал его путь. Он рад был собеседнице - не всё же с овцами разговаривать.

- А где же ты выучился читать? - спросила она.
- Где все, там и я, - ответил юноша. - В школе.
- Отчего ты, раз знаешь грамоту, пасешь овец?

Сантьяго, чтобы не отвечать на этот вопрос, чем-то отговорился: уверен был, что она всё равно его не поймет. Он всё рассказывал ей о своих странствиях, и мавританские ее глазки от удивления то широ-ко раскрывались, то щурились.