Пауло Коэльо, июль 2000 г. Предисловие

Я открыл Свою Стезю и Знаки Бога - истины, которые мой интеллект прежде отказывался прини-мать из-за их простоты. Я узнал, что задача достичь Великого Творения стоит не перед немногими из-бранными, а перед всеми, кто населяет Землю.

Не всегда, разумеется, Великое Творение является нам в форме яйца и флакона с жидкостью, но каж-дый из нас способен - в этом нет и тени сомнения - погрузиться в Душу Мира.

И потому "Алхимик" - тоже книга символическая, и на страницах ее я не только излагаю всё, что усвоил по этому вопросу, но и пытаюсь воздать должное тем великим писателям, которые смогли овла-деть Всемирным Языком: Хемингуэю, Блейку, Борхесу (он тоже использовал в одном из своих расска-зов эпизод из истории Персии), Мальбу Тагану и другим.

А завершая свое чересчур пространное предисловие и желая пояснить, кого относил мой Мастер к алхимикам третьего типа, приведу историю, которую он же поведал мне как-то в лаборатории.

Однажды Пречистая Дева, держа на руках младенца Христа, решила спуститься на землю и посетить некую монашескую обитель. Исполненные гордости монахи выстроились в ряд: каждый по очереди вы-ходил к Богоматери и показывал в ее честь свое искусство: один читал стихи собственного сочинения, другой демонстрировал глубокие познания Библии, третий перечислил имена всех святых.

И так братия в меру сил своих и дарований чествовала Деву и младенца Иисуса. А последним оказал-ся смиренный и убогий монашек, который не мог даже затвердить наизусть текстов Священного Писа-ния. Родители его были люди необразованные, выступали в цирке, и сына они научили только жонгли-ровать шариками и прочим фокусам.

Когда дошел черед до него, монахи хотели прекратить церемонию, ибо бедный жонглер ничего не мог сказать Пречистой Деве, а вот опозорить обитель - вполне. Но он всей душой чувствовал настоя-тельную необходимость передать Деве и Младенцу какую-то частицу себя.

И вот, смущаясь под укоризненными взглядами братии, он достал из кармана несколько апельсинов и принялся подбрасывать их и ловить, то есть, делать то единственное, что умел, - жонглировать.

И только в эту минуту на устах Христа появилась улыбка, и он захлопал в ладоши. И только бедному жонглеру протянула Пречистая Дева своего сына, доверив подержать его на руках.